Образ Москвы в ранних произведениях М. А. Булгакова: метафорическое представление и дидактический потенциал

Abstract

Статья посвящена образу Москвы в произведениях М. Булгакова начала 20-х гг. ХХ века, для создания которого широко используется метафорическая составляющая. М. Булгаков использует все 4 основных разряда метафор, релевантных для художественных и публицистических текстов: антропоморфную, природоморфную, социоморфную и артефактную. Образ булгаковской Москвы создается в это время преимущественно с помощью метафор-колоративов, включающих компоненты солнце / солнечный, огонь / огненный, золотой / золотистый и образующих семантическое поле света; красный (в сочетании со смысловым компонентом новый формирует семантическое поле движения вперед, обновления жизни); черный, темный (семантическое поле тьмы). Как следствие, Москва в метафорическом зеркале контрастна, ее образ формируется когнитивной оппозицией СВЕТ – ТЬМА. В целом метафорический компонент образа Москвы начала 1920-х гг., с одной стороны, отражает желание людей вырваться из тьмы прошлого и двигаться к солнцу, счастью, свету. С другой стороны, метафоры-колоративы с компонентом красный дают возможность М. Булгакову представить появление нового мира. Колоративы делают метафорический образ Москвы не только динамичным, но и полисемиотичным: они образуют своеобразный визуальный ряд (рисунок словами), который составляет единое целое с рядом вербальным. В свою очередь, текстовое развертывание метафоры достигается использованием возможностей хронотопа и текстового заголовка, системой ключевых слов, повторами, актуализацией когнитивных оппозиций и категорий эмотивности и экспрессивности. В целом в первой половине 1920-х гг. образ Москвы в творчестве М. Булгакова не только метафоричен, но в известной степени кинематографичен, контрастен и полисемиотичен. Материал и выводы статьи дают возможность дидактического осмысления булгаковского образа столицы России, а также использования предложенной схемы анализа для характеристики метафорического компонента в составе других публицистических и художественных образов.

The article is devoted to the image of Moscow in the works of Mikhail Bulgakov in the early 20s of the 20th century, for which the author widely uses the metaphorical component. Mikhail Bulgakov uses all 4 main categories of metaphors relevant to journalistic texts: anthropomorphic, naturomorphic, sociomorphic and artifact. The idiosyncratic specificity of Bulgakov’s Moscow was created at this time mainly with the help of metaphor-coloratives, including components sun / sunny, fire / fiery, golden / golden and forming a semantic field of light; red (in combination with the semantic component, new forms the semantic field of movement, renewal of life); black, dark (the semantic field of darkness). As a result, Moscow is contrasted in the metaphorical mirror, its image is formed by the cognitive opposition of LIGHT and DARK. In general, the metaphorical component of the image of Moscow in the early 1920s, on the one hand, reflects people’s desire to escape from the darkness of the past and move towards the sun, happiness, and light. On the other hand, metaphorical coloratives with the red component make it possible for Mikhail Bulgakov to figuratively imagine the emergence of a new world and a new personality. Coloratives make the metaphorical image of Moscow not only dynamic, but also polysemiotic: they form a kind of visual series (drawing in words), which forms a single whole with a number of verbal, intersecting with it and complementing it. In turn, the textual unfolding of a metaphor is achieved in such ways as using the capabilities of a chronotope and a text title, a system of keywords, repetitions, actualization of cognitive oppositions and categories of emotivity and expressivity, as well as visualization of a verbal sequence. In general, in the first half of the 1920s. The image of Moscow in M. Bulgakov’s work is not only metaphorical, but to a certain extent cinematic, contrasting and polysemiotic. This makes it possible to didactically comprehend Bulgakov’s image of the Russian capital when studying literature in secondary schools and universities.